Кто есть кто в Казахстане









Рейтинг@Mail.ru

КТО ЕСТЬ КТО В КАЗАХСТАНЕ


Кадры решают все
Данияр Ашимбаев

Смена декораций?

К моменту распада Советского Союза в Казахстане фактически сложилась вполне самостоятельная и самодостаточная правящая элита, включавшая в себя как традиционных партийно-советских и хозяйственных руководителей, так и творческих работников, интеллигенцию, руководство силовых структур, к 1992 году окончательно утративших связь с некогда всесильным центром.

Качественные изменения внутри элиты шли синхронно с политическими реформами, с трансформацией государственного устройства. Для Казахстана, как и для любой другой республики бывшего СССР, было характерно наличие сильного и влиятельного слоя руководителей так называемого "союзного значения" - первых секретарей обкомов, руководителей промышленных предприятий (особенно системы "оборонного" Минсредмаша), генералитета, ориентированного не столько на Алма-Ату, сколько на Москву.

Уже первые годы независимости показали, что "старая гвардия" не вполне соответствует новым требованиям, не справляется с ответственностью перед суверенным государством. Распад Союза временно лишил молодое государство возможности качественно контролировать соблюдение морально-этических норм, принятых на государственной службе. Серьезной проблемой был и низкий авторитет республиканского руководства, как высшей административной и политической инстанции (что вполне объяснимо высоким уровнем интегрированности в союзные структуры).

К 1989 году ветры перемен унесли с политической арены значительную часть прежней политической и административной элиты, созданной при Д. А. Кунаеве в советские годы (определенную роль сыграли и кадровые чистки 1985-1987 годов). Н. Назарбаев к моменту своего избрания на пост первого секретаря ЦК Компартии Казахстана получил уникальную возможность выстроить абсолютно новую элиту - элиту независимого государства.

Глобальная смена декораций в 90-е - от советской бюрократической системы к умеренному либерально-парламентскому авторитаризму привела к существенному обновлению и омоложению элиты. Однако, зная казахстанские (да и вообще восточные) традиции, можно указать, что это не привело к конфликту поколений, хотя бы в силу того, что новая элита, отличаясь ментальностью от старой, генетически является ее полной правопреемницей.

Коррупционные скандалы начала 90-х привели к потере прежней административной элитой значительной доли своих полномочий, которые были переданы "специально обученным" людям (о них ниже). Однако старая элита отнюдь не получила смертельного удара, в силу своего образования и опыта сохранила значительное влияние (отчасти лишившись поддержки в Кремле), перейдя на несколько иной уровень работы - общее руководство, хозяйственно-идеологические вопросы и обеспечение соблюдения преемственности политической традиции. Немаловажную роль сыграл и возраст, не способствовавший быстрой перестройке принципов работы и столь необходимой в нынешних условиях мобильности.

Естественно, в условиях суверенизации республики возникла жизненная необходимость структурирования сильного центра власти - аппарата, способного на месте заменить не только ЦК КПСС и Совмин СССР, но и всю вертикаль управленческой пирамиды, которую в советские времена выполняла структура КПСС. В условиях постепенной департизации на место Компартии Казахстана пришла президентская власть (в отличие от коллегиального Бюро ЦК КПК персонифицированная в фигуре первого Президента республики Нурсултана Назарбаева).

Тенденция к созданию сильного центра (облеченного полномочиями, сопоставимыми с теми, которыми обладал ЦК КПСС) красной нитью протянулась через начало 90-х, к 1995 году окончательно оформившись в виде управленческого аппарата президентской республики, где глава государства был наделен множеством самых разнообразных властных функций и объективно выступал в качестве верховного арбитра между всеми ветвями власти, и без того ему подчиненными.

Родовые муки казахстанского парламентаризма довольно скоро вылились в роспуск Верховного Совета 12-го созыва. Первый независимый парламент оказался крайне противоречивым законотворческим продуктом: с одной стороны, инструментом демократизации Казахстана, с другой - серьезным тормозом на пути экономических и административных реформ. Самороспуск парламента в декабре 1993 года и принятый им на прощание закон о "временной передаче" части конституционных полномочий Верховного Совета президенту стали краеугольным камнем модели несколько иной политической системы, окончательно сложившейся в Казахстане на основе Конституции 1995 года. Сверхпрезидентская власть сохранила и даже увеличила ряд институциональных демократических черт, но не более того.

Говоря об особенностях устройства нашей системы, стоит отметить и такую важную деталь, как высокая степень персонификации власти. Вряд ли любой другой "гипотетический" президент, кроме Нурсултана Назарбаева, смог бы соответствовать тому уровню полномочий и ответственности, которые оказались заложены в огромных президентских полномочиях, оговоренных Конституцией.

Кроме того, Конституция (и законодательство в целом), стратегически определяя государственную иерархию и общую анатомию власти, в конкретике (в тактике) дают простор перекройке отдельных, но вместе с тем весьма широких полномочий между различными институтами власти. Можно вспомнить те же полномочия государственного секретаря республики - в 1996 году (Есимов), 1996-2002 годы (Кекилбаев) и с 2002-го (Токаев) - функциональные обязанности должности "подгонялись" под конкретного человека и политическую целесообразность. Как гласит старая поговорка: "Не место красит человека, а человек - место".

Крайне высокий уровень внутриэлитных родственных связей для Казахстана фактически является одним из базисов политической системы (в качестве примера можно привести семьи Джандосовых, Утеповых, три поколения которых идеально вписываются в прокрустово ложе трех политических модернизаций Казахстана XX века).

Негативной стороной вышеназванных - обновления и омоложения - стал временный разрыв части "молодой элиты" со старшим поколением. Слабо организованная попытка пересмотреть обычное право казахстанской власти, подкрепленная некоторой финансовой самостоятельностью элитных путчистов, быстро сходит на нет.

Отчасти данное "восстание элит" суть явление закономерное. Стремительная трансформация плановой экономики в рыночную при сохранении огромного бюрократического аппарата, перед которым замаячили широчайшие перспективы личного обогащения, привели к тому, что новая постсоветская элита замкнулась в себе - стала самодостаточным механизмом, нацеленным исключительно на удовлетворение собственных индивидуальных и групповых потребностей. Законсервировалась в своем кругу даже в большей степени, чем пресловутая советская номенклатура.

Выступление "молодых" явилось, в известной степени, ответом на закоснелость аппарата, попыткой, не разрушая саму систему, прорваться вверх по лестнице медленно ползущего аппаратного эскалатора. Заговор традиционалистов против традиции не удался, да он и не мог удасться.

Из века в век, из поколения в поколение передается в Казахстане система регионально-кланового и отчасти национального баланса, обеспечивающая определенную стабильность межнациональных и внутринациональных отношений (контакт - конфликт). Миграционные процессы последнего десятилетия и выросший за полвека уровень межклановых браков существенно изменили статическую картину внутри системы, но сами механизмы остались прежними (традиционными как для средневекового Казахстана, так и для начала XXI века).

Проблема только в том, что миграционные процессы (а именно отток неказахского населения) в долгосрочной перспективе может иметь негативные последствия для государства и элиты, которая лишается значительной доли своих инженерно-технических и научных кадров.




Новости ЦентрАзии:



Кто есть кто в Казахстане
Д.Ашимбаев
"Кто есть Кто в Казахстане: биографическая энциклопедия"

Издание 12-е, дополненное.
Алматы, 2012 г., 1272 с.

в продаже