Кто есть кто в Казахстане









Рейтинг@Mail.ru

КТО ЕСТЬ КТО В КАЗАХСТАНЕ


Новый Узень – старые проблемы
Игорь ХЕН, www.camonitor.com, 7 октября

Забастовка в Жанаозене стала одним из самых громких событий нынешнего года в Казахстане. Очередную стачку нефтяников постарались использовать в своих целях оппоненты действующей власти, однако мнения относительно конфликта на западе страны существуют разные. Политолог Данияр Ашимбаев собственными глазами видел то, что происходило в городе. В беседе с нашим корреспондентом он предлагает свое видение сложившейся ситуации.

В цепи ошибок

– Данияр, насколько правомерны требования нефтяников Жанаозена?

– Беспорядки в Жанаозене происходили в 1989 и 1992 годах, а с 2008-го идут практически непрерывно. И если посмотреть на ситуацию объективно, то видно, что она достаточно уникальная. Рабочие "ОзенМунайГаза" имеют самую высокую заработную плату для неквалифицированной рабочей силы по республике. Неплохо иметь как минимум тысячу долларов оклада плюс отличный социальный пакет, в который входит медицинская страховка и т.д., тем более, что такой доход превышает заработки промышленников Экибастуза и Караганды. То есть у рабочих "ОзенМунайГаза" социальный уровень гораздо выше, чем у других промышленников при вполне сопоставимых условиях труда, в том числе и по степени аварийности.
Но при всем при этом именно Жанаозен является "горячей точкой" на карте Казахстана. Ситуация в Мангистау на самом деле показательна, но не характерна для всей республики. В других регионах мы имеем более сбалансированную структуру населения и более сбалансированную структуру экономики. А тот же Актау – регион, так сказать, монородовой, который во все времена держался обособленно от остального Казахстана. То, что норма для алматинца, петропавловца, кызылординца – для актаусца нормой не является.

– Что стало причиной возникновения конфликта?

– Я считаю, что к сегодняшней сложной ситуации привела цепочка наших ошибок. В первую очередь, это неправильная миграционная политика в стране. С тех пор, как государство стало поощрять возвращение соотечественников из всех стран, откуда только возможно, значительная их часть прибыла именно в западные области. За это время население Жанаозена выросло вдвое, но при этом новые рабочие места не создавались. Между тем существенно увеличилось количество именно трудоспособного населения, молодежи. На запад народ едет не для того, чтобы работать на стройках, в силовых органах или в структурах коммунального хозяйства. Туда едут работать в "нефтянке", которая, извините, не резиновая. Тем более, что времена "легкой нефти" (когда воткнул трубу в землю – и качай) прошли. С каждым годом добыча "черного золота" становится все более трудоемкой, в эту сферу привлекаются новые технологии, себестоимость добычи растет. И для работы в нефтяной сфере нужны гораздо более квалифицированные кадры, нежели те, которые готов предоставить местный рынок труда. Нужны профессионалы – мастера, инженеры, бурильщики. То есть вторая проблема – недоориентированная кадровая политика в республике.

Идти навстречу – не всегда правильно

– Какова роль оралманов в создавшейся ситуации?

– Парадокс: местное население в республике испытывает серьезные проблемы – налицо безработица, социальная уязвимость и так далее. И при этом заниматься проблемами оралманов в первую очередь – аморально по отношению к казахстанцам, которые живут здесь с рождения. Тем более, нужно учитывать тот факт, что в Казахстан приехали и едут люди, которые испытывали определенные проблемы в Китае, России, Турции или Монголии. Понятно ведь, что успешным казахам, живущим за границей и имеющим постоянную работу, свой бизнес, жилье, программа возвращения соотечественников не очень интересна. Приезжают люди, не имеющие квалификации, образования, денег, в конце концов. И это создает взрывоопасную ситуацию. Вообще, обстановка в Жанаозене очень напоминает ту, что имела место в алматинском микрорайоне "Шанырак". Безработная и неустроенная молодежь со всей республики тянется туда, где крутятся деньги и есть работа, создавая критическую массу, и достаточно лишь поднести спичку, чтобы произошел взрыв. Все хотят хорошей жизни в крупных городах, но понятно, что без образования, без опыта работы, в конце концов, без связей ассимилироваться в таких центрах практически невозможно. Это касается и Мангистау, и Алматы, и Астаны.
Изначально нужно было вводить образовательные, профессиональные квоты и расселять в областях то количество оралманов, которым хватит рабочих мест. Значительно улучшить систему адаптации, образования. А у нас в последние годы миграционные потоки, что внутренние, что внешние, оказывались абсолютно бесконтрольными.
Еще одна проблема – образовательная. Ведь у нас в республике за последние пару десятков лет был практически уничтожен институт профтехобразования. ПТУ были трансформированы в академии и университеты, которые вместо инженеров, агрономов и педагогов выпускали пачками "юристов-международников" и экономистов, не имеющих нормальной квалификации.

– Как вы считаете, почему забастовки в Жанаозене происходят все чаще, и что конкретно можно сделать для того, чтобы разрядить ситуацию?

– Дело в том, что в последние годы руководство области и "КазМунайГаза" шло на уступки рабочим. После первой забастовки в 2008 году, дабы не дать конфликту разгореться, были мгновенно выполнены все требования ее участников. И подобное затем происходило неоднократно. По требованию рабочих увольняли начальников, снимали акимов, повышали зарплаты. Однако эти меры не только не погасили искру конфликта, а наоборот, закладывали основы следующих. Людей попросту избаловали.
В нынешнем году "КазМунайГаз" не стал идти на поводу у бастующих и использовал весь арсенал законных средств – начиная с судебных разбирательств и заканчивая увольнением провинившихся. Сами бастующие этого явно не ожидали. Короче говоря, нынешнюю ситуацию спровоцировали те уступки, на которые ранее шло руководство области и градообразующего предприятия.
Также, по моему мнению, большую роль сыграло отсутствие нормальной структуры управления и разделения сфер ответственности. Кто больше отвечает за социальную сферу в городе – акимат или предприятие? Где в этой ситуации оказались профсоюзы, которые фактически проигнорировали конфликт? Как принудить стороны заставить исполнять механизмы, заложенные в законе, тем более что все признают несовершенство трудового законодательства? К тому же у нас элементарно отсутствует культура урегулирования подобных конфликтов. Когда бастовали шахтеры в Караганде, то сначала были сформированы четкие требования, выбраны представители, создана согласительная комиссия, и проблема в итоге была разрешена мирно и цивилизованно. А в Жанаозене мы имеем дело с банальным шантажом, который долгое время срабатывал. При этом бюджет программы развития Жанаозена, насколько я знаю, превышает бюджет Мангистау­ской области. Нужно понимать, что забастовка – это нарушение трудового законодательства. И всех недовольных можно было просто уволить по статье. Однако акимат области, "КазМунайГаз" и "Нур Отан" проявили мудрость и все-таки не дали зайти конфликту слишком далеко. Думаю, позитивное значение сыграло и заявление г-на Кулибаева о возможности трудоустройства уволенных забастовщиков на другие предприятия "Самрук-Казына". Но при всем этом официальная Астана во многом проигнорировала проблему и предпочла остаться в тени. Так же, как и видные общественные деятели – ветераны, аксакалы, депутаты и т.д.
Существенную роль в разжигании ситуации сыграла так называемая оппозиция: эмиссары и медийная поддержка аблязовских структур, алматинские политтусовщики, самозваные патриоты и демократы, которые своими непродуманными заявлениями и сознательными провокациями создали негативный, искаженный информационный фон вокруг Жанаозена. Недавно состоялось очень интересное заседание дискуссионного клуба при фонде "Самрук-Казына". Представители "КазМунайГаза" и акимата называют цифры, говорят о нормах законодательства, о проблемах региона и отрасли, по пунктам разоблачают клевету. А в ответ некоторые оппо-политики закатывают форменную истерику и вместо конкретного разговора о путях решения нынешнего конфликта, о дальнейших перспективах развития города ведут себя, как на митинге…
Понятно, что текущими мерами решить проблему оперативно не получится. И нет никакой гарантии, что затухающий конфликт опять не разгорится.

Сепаратизм и экстремизм

– Но ведь практически вся нефть действительно идет с запада. Может быть, требования нефтяников имеют право на жизнь?

– Давайте будем учитывать тот факт, что отечественную "нефтянку" поднимал не только казахстанский запад. Туда шли деньги со всей республики, ехали специалисты из разных регионов. И требования относительно того, чтобы все деньги от добычи нефти оставались в регионе, – не что иное, как сепаратизм и несоблюдение общегосударственных интересов. Понятно, что финансы, поступающие от нефти, не всегда расходуются законно, но ведь и Алматы дает в государственный бюджет больше, чем получает из него. И при этом никто не выходит на площадь Республики бастовать с требованием перестать дотировать убыточные регионы. Это элементарный вопрос культуры и общих ценностей.

– Какие меры стоит предпринять для улучшения настроений на западе страны?

– В ближайшие годы необходимо обратить внимание на миграционные процессы, заняться вопросами деятельности адаптационных центров, где вновь приехавшие люди могли бы получить образование и рабочую квалификацию. Особое внимание нужно уделить профессионально-техническому образованию – чтобы не потерять еще одно поколение. Необходимо наладить нормальную работу профсоюзов. В общем, этот комплекс мер всем известен, но почему-то не реализуется.
Тимур Кулибаев на недавнем заседании экспертного клуба при "Самрук-Казына" высказал свое мнение по поводу приехавших репатриантов. У молодежи, приехавшей, например, из Каракалпакии, есть свои лидеры, и остальные слушают именно их, а не акимов и профсоюзных деятелей. Это касается и оралманов из других стран. У каждой группы – свои цели и задачи, и что за процессы происходят внутри этих групп, мы не знаем.

– Внутри этих сообществ явно есть и религиозные предпочтения. Не связано ли это с теми религиозно-экстремистскими эксцессами, которые происходят на западе страны?

– Я бы не сказал, что на западе страны какая-то особо благодатная почва для религиозного экстремизма. Запад – это регион с мононациональным составом населения, которое испытывает серьезные социальные проблемы. Северные и южные регионы более интегрированы, запад же обособлен. А то, что возникают проблемы с религиозным экстремизмом – это опять же следствие ошибок власти, которые были допущены в последние годы. С одной стороны, мы объявляем себя центром мировых религий, а затем пытаемся законодательно "закрутить гайки" в этой сфере. Здесь уж надо как-то определяться: либо мы идем по пути либерализации, либо гайки завинчиваем. При этом объяснить, что такое секты, традиционные религии, исконные традиции, никто не может – даже религиоведы занимают разные позиции в этих вопросах. Посмотрите сами – государственная идеология не дает ответов на многие вопросы, а резкое имущественное расслоение нашего народа, коррупция, протекционизм и социальные проблемы заставляют людей искать ответы, что зачастую приводит их в непонятные религиозные структуры, многие из которых являются откровенно экстремистскими. Не думаю, что принятие нового закона что-то решит. Вопрос не в законе, а в эффективности управления, умении и способности власти критически оценить ситуацию, понять проблему и принять решение. А вот с этим у нас большие проблемы. Если проблему запустить, мы можем потерять не только большую часть нашей молодежи, но и собственно государство.




Новости ЦентрАзии:



Кто есть кто в Казахстане
Д.Ашимбаев
"Кто есть Кто в Казахстане: биографическая энциклопедия"

Издание 12-е, дополненное.
Алматы, 2012 г., 1272 с.

в продаже